Комментарии к роману И.С. Тургенева «Отцы и дети»

Часть 1

            Роман «Отцы и дети» посвящен памяти Виссариона Григорьевича Белинского, во взглядах которого Тургенев совершенно справедливо усматривал истоки философских и эстетических учений революционеров-демократов 60-х гг. – Чернышевского и Добролюбова. В письмах, в лекции о Пушкине, в «Воспоминаниях о Белинском» Тургенев настойчиво подчеркивает идею преемственности взглядов разночинцев-демократов 60-х гг. с критической деятельностью Белинского, развернувшейся в 40-х гг. Тургенев называет Белинского «центральной натурой», «одним из руководителей общественного сознания своего времени».

            В рукописи к роману был предпослан эпиграф: «Молодой человек (человеку средних лет): В вас было содержание, но не было силы. Человек средних лет: А в вас – сила без содержания. (Из современного разговора)». Из эпиграфа вытекало прямое авторское осуждение базаровской «силы без содержания». Но всем ходом романа писатель доказывал, что Базаров – человек весьма умный и содержательный. Это противоречило эпиграфу. Тургенев, сняв эпиграф, вложил приговор базаровской силе в уста Павла Петровича Кирсанова, героя, несостоятельность которого будет доказываться на протяжении всего романа. Так появились в X главе на полях рукописи слова Павла Петровича о «грубой монгольской силе: «Сила! И в диком калмыке и в монголе есть сила – да на что нам она? Нам дорога цивилизация, да-с, да-с, милостивый государь; нам дороги ее плоды. И не говорите мне, что эти плоды ничтожны: последний пачкун… тапер, которому дают пять копеек за вечер, и те полезнее вас, потому что они представители цивилизации, а не грубой монгольской силы! Вы воображаете себя передовыми людьми, а вам только в калмыцкой кибитке сидеть!»

            Таким образом, Тургенев усилил и заострил конфликт между двумя антагонистическими лагерями. После того как был снят эпиграф, Тургеневу, естественно, пришлось убрать и все его отголоски в тексте романа: так, в конце 58-го листа рукописи вычеркнуты слова Павла Петровича, связанные с эпиграфом: «Хороша сила без всякого содержания»; в главе же XXVII после слов Базарова: «Сила-то, сила, - промолвил он, - вся еще тут, а надо умирать!»; в рукописи вычеркнута фраза как непонятная вне связи с эпиграфом: «Вот уж точно, как говорил этот шут – как бишь его – Павел Петрович: сила без содержания!»

 

I глава

            В 1835 году Николай Петрович вышел из университета кандидатом.

Кандидат – в дореволюционной России лицо, окончившее с отличием курс университета (лицея, академии) и представившее письменную работу на избранную им тему. При поступлении на государственную службу кандидаты имели право на чин 10-го класса (коллежский секретарь). Эта степень была упразднена общим университетским уставом 1884 г.

 

            Он … записался в английский клуб…

            Английский клуб – собрания знатных дворян, основанные для приятного времяпрепровождения (литературные чтения, танцевальные и музыкальные вечера, балы, маскарады и пр.). Впервые такие собрания появились в Петербурге в годы царствования Екатерины II. Из писателей членами английского клуба были Карамзин, Жуковский, Пушкин, Крылов. Членом английского клуба мог быть только человек, занимавший видное положение в свете. Так как количество членов клуба было ограничено, то кандидатов, ожидавших вакантных мест, всегда было много (так в 50-х гг. насчитывалось 400 членов клуба и до 1000 кандидатов). Обычай устраивать такие аристократические собрания заимствован из Великобритании.

 

            Он … , покинув министерство уделов, куда по протекции отец его записал, блаженствовал…

            В России крепостные крестьяне делились на три группы: помещичьи, государственные и удельные. Первые принадлежали помещикам, занимались сельским хозяйством на земле, юридически закрепленной за помещиками, или обслуживали их личные потребности. Государственные, или казенные, крестьяне были прикреплены к землям, доход с которых шел в государственную казну. Удельные крестьяне являлись собственностью императорской семьи. 5 апреля 1797 г. Павел I издал «Учреждение об императорской фамилии», устанавливавшее источники, размеры и средства обеспечения членов императорского дома.

            Недвижимые имущества, выделенные для этой цели, стали называться удельными.

            Управление этими имуществами было сосредоточено в особом ведомстве – департаменте уделов, возглавлявшемся министром.

 

            Он едва вынес этот удар … , но тут настал 48-й год.

            Имеется в виду французская революция 1848 г. Страх перед ней вызвал со стороны Николая I крутые меры, в том числе запрет выезжать за границу.

 

III глава

            Главный предмет его – естественные науки.

            Сын уездного лекаря, медик по профессии, Базаров был типичным естественником-шестидесятником. Освещая эту сторону жизни героя, Тургенев отправлялся от конкретных жизненных фактов и наблюдений над деятельностью выдающихся русских естествоиспытателей – материалистов 60-х гг. Естествознание в 60-х гг. в России переживало мощный подъем, оно охватило широчайшие круги общества и стало потребностью каждого образованного человека. «Каждый правоверный шестидесятник, - пишет в своих воспоминаниях Е.Н. Водовозова, - должен был все свои способности отдавать естествознанию. Эта мода подчинила тогда такое множество интеллигентных людей, что нередко талантливые музыканты, художники, певцы и артисты забрасывали искусство ради изучения естественных наук и вместе с другими бегали на ботанические, зоологические, минералогические и другие экскурсии, работали с микроскопом, определяли тщательно собираемые камешки – все были загипнотизированы великим значением естествоведения».

            Писатели Н.Успенский, В.Слепцов, А.Левитов, М.Воронов, С.Максимов и др. шестидесятники были студентами-медиками. Не удивительно, что Тургенев сделал своего Базарова именно медиком и заставил его работать над серьезными опытами по изучению различных закономерностей строения и развития организмов.

 

            Он в будущем году хочет держать на доктора.

            «На доктора» Базаров мог в Петербурге учиться только в Медико-хирургической академии, считавшейся рассадником материализма, радикальных идей и демократических настроений.

 

            - Хлопоты у меня большие с мужиками в нынешнем году, - продолжал Николай Петрович, обращаясь к сыну. – Не платят оброка.

            Положение оброчных крестьян в России было несколько лучше, чем барщинных: первые меньше соприкасались с помещиками и не испытывали повседневного их произвола. Но к середине XIX века (в предреформенный период) размеры оброка настолько увеличились, что помещичьи крестьяне не в состоянии были его выплачивать. Это не могло не сказаться на уровне развития сельского хозяйства в стране. Усиление эксплуатации оброчных крестьян достигалось путем резкого увеличения суммы оброка, что также обусловливало упадок земледелия и других отраслей сельского хозяйства крепостных этой категории. Таким образом, феодально-крепостнические отношения в сер. XIX в. обусловливали деградацию сельского хозяйства.

 

            Я решился не держать больше у себя вольноотпущенных…

            Вольноотпущенные (или вольноотпущенники) – крепостные, получившие свободу. В «Своде законов» 1857 г. различается отпуск помещичьих крестьян на волю целыми селениями и порознь. Целыми селениями помещичьи крестьяне могли быть отпускаемы не иначе, как с землей, которая передавалась им в собственность за определенное вознаграждение (это были так называемые свободные хлебопашцы) или же (с 1842 г.) сдавалась лишь в пользование за условленные повинности. Порознь же (в одиночку) крестьяне могли быть отпускаемы и без земли. В 1844 г. помещикам было разрешено заключать со своими дворовыми людьми договоры об отпуске их на волю без земли, но с уплатой крестьянами установленных сумм.

 

            Попадались … покривившиеся молотильные сарайчики с плетенными из хвороста стенами и зевающими воротищами…

            Тургенев вполне достоверно запечатлел в III главе романа деградацию помещичьего хозяйства накануне реформы: наемные работники портят сбрую, Николай Петрович лес продал, т.к. нужны были деньги; деревни «с низкими избенками под темными, часто до половины разметанными крышами», «покривившиеся молотильные сарайчики», «опустелые гумна» и пр.

            Воротище – стойки ворот без створок.

 

IV глава

            Николай Петрович … толковал о предстоящих правительственных мерах, о комитетах, о депутатах, о необходимости заводить машины и т.д.

            3 января 1857 г. под председательством Александра II был создан Секретный комитет по крестьянскому делу, а через год (8 января 1858 г.) он был преобразован в Главный комитет. В 1858 г. по всей России стали создаваться губернские комитеты, в задачу которых входила подготовка проектов освобождения крестьян. Крестьянские «бунты», возрастая с каждым десятилетием перед освобождением, заставили первого помещика, Александра II, признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу.

 

            Базаров … отправился … за лягушками.

            См. ниже слова Павла Петровича Кирсанова о Базарове: «В принсипы не верит, а в лягушек верит».

            Вопрос о базаровских опытах с лягушками подвергался сомнениям в серьезности этих опытов. Люди, враждебно относящиеся к русской материалистической науке вообще, подвергли в 60-х годах сомнению серьезность базаровских научных занятий и увлечений. Тон в этом гонении на отечественную науку задавал редактор «Русского вестника» М.Н. Катков. С тех пор и, к сожалению, в некоторых работах вплоть до недавнего времени установился неверный взгляд на занятия тургеневского Базарова естественными науками как на что-то искусственное, дилетантское, граничащее с ученым фиглярством. Особенно резкому осмеянию подвергались опыты Базарова с лягушками. Катков, став в позу рьяного защитника лягушек от базаровского скальпеля, саркастически восклицал: «Что за удивительное рвение, как будто лягушки в болоте не могли подождать день-другой!»

            А между тем сам факт анатомирования Базаровым лягушек – не плод досужего авторского вымысла, а обобщение конкретных жизненных фактов. Известно, например, что о книге Сеченова «Физиология нервной системы», появившейся в результате многочисленных исследований головного мозга лягушки, журнал «Отечественные записки» в 1867 г. опубликовал отчет Академии наук, в котором было сказано следующее: «Считаем долгом заявить публично самое глубокое сочувствие этому труду. Можно сказать более – «Физиология нервной системы» Сеченова составляет одно из редких явлений между трудами этого рода». Далее в том же отчете говорилось об открытии Сеченовым «центров в головном мозгу лягушки, задерживающих рефлексы», о «дополнительных опытах автора», которые «подтвердили верность его прежних воззрений», и, наконец, признавалось, что «вопрос  о ходе нервных волокон, соединяющих передние и задние конечности у лягушки, решен автором остроумно и в высшей степени удовлетворительно».

            Все работы И.Сеченова и других выдающихся русских шестидесятников, например И.Мечникова, А.Ковалевского, были результатом экспериментального, строго научного, материалистического подхода к явлениям природы.

            В период работы Тургенева над романом «Отцы и дети» в немецком городе Гейдельберге, который тогда называли «научной Меккой», обучались талантливые молодые люди, приехавшие из России: химики Д.Менделеев и А.Бородин, медик-физиолог И.Сеченов, окулист Юнге, геолог и ботаник И.Борщов и др. Не случайно Тургенев проявлял живейший интерес к этим талантливым ученым.

            Воспоминания Е.Н. Водовозовой лишний раз подтверждают, что для студентов-медиков 60-х гг. анатомирование лягушек, как и другие медицинские опыты, были очень важным и необходимым элементом самостоятельного научного исследования.

            Таким образом, мы можем заключить, что естественнонаучные опыты Базарова – не модничанье и не фиглярство. Они преследуют цель научного исследования природы живых организмов.

            Тургенев это прекрасно понимал, поэтому он не иронизировал по поводу занятий Базарова экспериментальной медициной, ботаникой, геологией.

            Не случайно именно эта сторона деятельности Базарова импонировала прогрессивной молодежи 60-х гг., и представители молодого поколения воспринимали опыты Базарова как дело серьезное и в высшей степени важное. Они видели, что в Базарове сгруппированы наиболее характерные стремления, симпатии и антипатии молодого поколения: он серьезно изучает медицину и естественные науки, ботанизирует, режет лягушек, работает с микроскопом.

 

            Нигилист, проговорил Николай Петрович, это от латинского nihil, ничего…

            Слово «нигилист» в России употреблялось задолго до Тургенева: Н.Надеждиным (1829), Н.Полевым (1832), В.Белинским (1836), М.Катковым (1840). В 30-40-х гг., когда лагерь демократии еще не сформировался, слово «нигилист» не могло обозначать определенную социальную или политическую силу, оно относилось вообще ко всем людям невежественным и темным. В статье «Сонмище нигилистов» (1829) Надеждин называет нигилистами людей, которые ничего не знают, ни на чем не основываются в искусстве и в жизни. Почти в таком же смысле употребил слово «нигилизм» В.Белинский. В рецензии на «Провинциальные бредни» Д.В.Прутикова он писал, что в этом произведении «абсолютный нигилизм с примесью безвкусия, тривиальности и безграмотности».

            Однако вскоре М.Катков стал придавать слову «нигилизм» философский смысл, отождествив его с материализмом.

            В 60-х гг., когда лагерь демократии уже сформировался и выступил в различных областях общественной жизни против либералов, последние стремились закрепить за демократами-разночинцами кличку «нигилист».

            Представители реакционного лагеря объявили русских нигилистов «отрицательными догматиками», «злейшими врагами прогресса», разрушителями культурных ценностей.

            Вскоре вслед за «теоретиками» антинигилизма выступили практики – писатели, которые поставили себе целью художественно дискредитировать нигилизм: В.Клюшников с его романом «Марево», А.Писемский с «Взбаламученным морем», В.Крестовский и др. Это был «крестовый поход» против нигилизма, не увенчавший, однако, лаврами ни одного из перечисленных писателей, но вызвавший отпор со стороны демократической критики.

            Совершенно в ином плане истолковывали понятие и слово «нигилист» представители прогрессивного лагеря русской общественной мысли – А.Герцен, Н.Шелгунов, Е.Водовозова. Герцен, например, утверждал, что «разрушение, проповедуемое нашими реалистами, всецело направлено к утверждению». А в статье «Еще раз Базаров» Герцен пытался вскрыть истоки нигилизма и объяснить его суть. Он относил зачатки нигилизма к эпохе 40-х гг., когда «жизнь из-под туго придавленных клапанов стала сильнее прорываться», когда «где-то внутри, в нравственно-микроскопическом мире, повеял иной воздух, больше раздражительный, но и больше здоровый». Герцен понимал, таким образом, под нигилизмом пробуждение мысли, критицизм, живое и освобождающееся от запрета слово, осознание людьми собственного бесправия, стремление их к науке и образованию.

            Положительную роль нигилистов 60-х гг. в развитии русского  общества отмечает и Е.Водовозова: «Людей 60-х гг. называли нигилистами, отрицателями, но эта кличка совершенно неудачна, т.к. она неправильно определяет характер их деятельности, воззрений  и стремлений. В эпоху нашего обновления молодая интеллигенция была проникнута скорее пламенною верою, чем огульным отрицанием. Нигилисты горячо верили в всесильное значение естественных наук, в великую силу просвещения и в возможность быстрого его распространения среди невежественных масс…»

 

            Прежде были гегелисты

            В 30-40-х годах многие русские интеллигенты увлекались идеалистической философией Гегеля, ее изучали в кружках Станкевича, Герцена–Огарева. В этой философии их привлекала идея диалектического развития общества, которая наводила на мысль, что существующее в мире зло не вечно. Однако гегелевская философия содержала в себе и реакционные черты, т.к. признавала разумным все действительное, следовательно, и крепостническую систему и самодержавный строй. Поэтому попытки русских гегельянцев (или, как их называет Павел Петрович, «гегелистов») применить философию Гегеля к русской действительности оказались бесплодными и не могли привести к коренному переустройству общественных и социальных отношений.

 

VI глава

            Я к вашим услугам, Николай Петрович; но куда нам до Либиха! Сперва надо азбуке выучиться и уж потом взяться за книгу, а мы еще аза в глаза не видали.

            Эта фраза Базарова давала повод реакционной критике для обвинения тургеневского героя в преклонении перед западными авторитетами. Но такое обвинение несостоятельно, ибо сам Базаров выше говорит: «Мне скажут дело, я соглашаюсь, вот и все». Когда же Базаров произносит: «…Куда нам до Либиха!..», он с позиций просветителя 60-х гг. критикует невежество и отсталость русского народа, сохранившееся в результате многовекового рабства.

            Либих Юстус (1803-1873) – выдающийся немецкий химик. Его основные исследования относятся к области органической химии. Будучи одним из основателей агрохимии, в 1840 г. выдвинул теорию минерального питания растений, способствовавшую широкому внедрению минеральных удобрений в земледелии.

 

Х глава

            Третьего дня, я смотрю, он Пушкина читает, - продолжал между тем Базаров. Растолкуй ему, пожалуйста, что это никуда не годится. Ведь он не мальчик: пора бросить эту ерунду. И охота же быть романтиком в нынешнее время!..

            Чем объяснить резко отрицательное отношение Базарова к Пушкину?

            В 50-х гг., когда разгорелась ожесточенная борьба между сторонниками и противниками эстетической теории Чернышевского, возникли диаметрально противоположные друг другу взгляды на Пушкина. Для сторонников Чернышевского, признавших, что «прекрасное есть жизнь», что красота в жизни – источник красоты в искусстве, что содержанием искусства является все, вызывающее общественный интерес, Пушкин был «поэтом жизни действительной», творцом «энциклопедии русской жизни». Для противников Чернышевского – П.Анненкова, Д.Григоровича, А.Дружинина и др. – Пушкин оказался знаменем «искусства для искусства».

            Идейная борьба за Пушкина между либералами – теоретиками «чистого искусства» и представителями гражданской поэзии, унаследовавшими традиции декабристов, Лермонтова и Белинского, практически выражалась в том, что на щит поднимались различные стороны и проблемы творчества великого русского поэта. Для первых Пушкин был ценен прежде всего как автор романтических поэм и элегий, некоторых лирических стихотворений, произвольно и неверно толкуемых ими в плане отрыва от действительности. Напротив, для вторых Пушкин был дорог и значителен в первую очередь как автор вольнолюбивых стихов, «Капитанской дочки» и др. произведений, которые никак невозможно истолковать в плане отрыва от действительности. Пользуясь недолгим «золотым десятилетием» своего торжества (50-е гг.), сторонники «чистого искусства» водрузили над Пушкиным свой флаг. Исторически объяснимое, но досадное заблуждение Базарова, как, впрочем, и некоторых его реальных прототипов, заключалось в том, что они устремились на штурм самого Пушкина, вместо того чтобы снять с него этот флаг.

            Студенческая молодежь 60-х гг. стала противопоставлять конкретные ремесла искусству, а критику различных социальных пороков общества – чувству красоты. Нельзя сказать, что студенчество 60-х гг. не понимало той огромной роли, которую всегда играли писатели, художники в деле распространения новых общественных идеалов, в воспитании нового мировоззрения. И тем не менее большинство студенческой молодежи было уверено, что время увлечения искусством, эстетикой миновало.

            Итак, разночинец 60-х гг. возмущался против слишком привилегированного места искусства в общественной жизни, он требовал, чтобы искусство служило обществу.

 

            Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете…

            Павел Петрович одобрительно относится к таким качествам русского народа, как патриархальность, святость преданий. Базаров, напротив, критикует народные предрассудки, пассивность и долготерпение.

            Все страстные речи Базарова о грубейших суевериях народа, о его темноте и невежестве, о пьянстве, побоях и ссорах и т.д. можно и должно рассматривать как проявление настоящей заботы о народе, любви к нему, тоскующей вследствие отсутствия просвещения в народе.

            Резко критическое отношение Базарова к народу, разоблачение предрассудков и заблуждений, рабской покорности, пассивности и долготерпения народа – все это не являлось случайным и не было выдумано Тургеневым. Если подходить ко всем этим фактам и явлениям конкретно-исторически, они были присущи целому ряду реальных разночинцев-демократов 60-х гг. и нашли отражение на страницах журнала «Современник».

 

            Рафаэль гроша медного не стоит…

            Когда Базаров говорит это или отрицательно отзывается о Шуберте или о романтических произведениях Шиллера и Гете, он имеет в виду не столько самих людей, сколько их роль в разрешении наиболее острых вопросов современности.

            Это была слишком резкая, запальчивая и в конечном счете неверная реакция одного из представителей молодого поколения на попытку либералов фетишизировать искусство.

            Однако истинные разночинцы-демократы Чернышевский и Добролюбов действовали значительно осмотрительнее. Они прекрасно понимали, что в России 60-х гг. не искусство, а другие социальные вопросы были наиболее важными и что их надо было выдвигать на первый план. И тем не менее Чернышевский и Добролюбов не отрицали искусства, не громили пьедестал Рафаэля. Последовательно и принципиально борясь с либералами, которые сотворили себе кумира из искусства и неистово били ему поклоны, Чернышевский и Добролюбов в то же время разъясняли роль искусства в жизни человека, его воспитательное значение и влияние на другие сферы человеческой деятельности. Герои романа Чернышевского «Что делать?» серьезно интересуются искусством, считают его необходимым для гармоничного развития человека.

            Тургеневский Базаров поступает наоборот: он нигилистически опрокидывает пьедестал искусства, не разбираясь, кто на этом пьедестале стоит. Тем самым Тургенев обеднил своего героя интеллектуально и эмоционально.

 

По кн. П.Г. Пустовойта «Роман И.С. Тургенева «Отцы и дети». Комментарии»